Данная работа посвящена вопросу отношения ранних реформаторов к церковным преданиям. Фундаментом реформаторского богословия является принцип «sola Scriptura». Казалось бы этот принцип должен исключить всякое указание на использование преданий в богословии реформаторов. Но на самом деле это не так. Отцы реформации, Мартин Лютер и Жан Кальвин не пренебрегали преданиями, но имели к ним избирательное отношение. Что это значит? Чтобы это понять, прежде всего нужно посмотреть какое значение предавали термину «предание»в исторический период реформации.

Различные взгляды на «предание»?

Один из самых значительных биографов жизни Мартина Лютера Хейко Оберман указывает на то, что в период позднего средневековья были распространены две различные концепции Предания, которые он обозначает «Предание1» и «Предание2»[1]. Вот как на основании выводов Обремана описывает эти два вида предания Алестр Маграт:

Патристические богословы второго века, такие как Ириней Лионский начали разрабатывать идею авторитетного толкования определенных текстов Писания, которое по их утверждениям, восходило ко времени самих апостолов. Писание нельзя было интерпретировать произвольно: его следовало толковать в контексте исторической преемственности христианской церкви. … Оберман называет это понимание «Преданием1». «Предание» здесь означает лишь «традиционный способ толкования Писания в сообществе верующих». Однако в четырнадцатом и пятнадцатом веках выработалось несколько другое понимание предания. «Предание» теперь понималось как отдельный и самостоятельный источник откровения, данный в дополнение к Писанию. Утверждалось, что Писание хранило молчание по ряду вопросов, однако для устранения этого недостатка Бог промыслительно позаботился о втором источнике откровения: устном предании, восходящее к самим апостолам. Это предание передавалось в Церкви из поколения в поколение. Оберман называет это «преданием2»[2].

Все сводится к тому, что в первом подходе богословие утверждается на одном источнике - Писание, а во втором варианте учение основано на двух различных источниках - Писании и устном предании[3]. Итак, в первом варианте «Предание» означает традиционный подход к толкованию Писания и традиционные взгляды толкования на определенные тексты Писания[4]. Эти традиции восходят к первым векам христианства[5]. Таким образом, все внебиблейские источники, труды отцов церкви использовались в качестве помощи, для того, чтобы правильно и глубоко понимать Писание. В этом случае они не ставятся на один уровень с Писанием и не обладают равным авторитетом. Поэтому эти предания могут быть легко отвергнуты, если они идут вразрез с учением Библии. Таким образом, этот подход к преданиям можно назвать избирательным. Потому что в этом случае толкователь Библии уже сам вправе выбирать, какие труды отцов церкви, какие традиционные взгляды на тот или иной текст Писания стоит принимать во внимание, а какие нет. В позиции «предание2» такой свободны в избирательности не было. Те предания, которые были приняты католической церковью, как авторитетным источником Божьего откровения должны были приниматься с таким же доверием, как само Писание[6]. Какой же позиции придерживались ранние реформаторы?

Надо сказать, что уже к середине шестнадцатого века существовало три типа отношений церкви к преданиям: радикальная реформация, магистрская или консервативная[7] реформация и Тридентский собор[8]. В период ранней реформации появилось такое отношение к преданиям, которое можно обозначить как «Предание0»[9]. В этом случае все предания отвергались полностью. Это было буквальное следование призыву «Только Писание». Радикальная реформация принимала позицию «Предания0» и таковыми на то время были анабаптисты[10]. Также по мнению Филлипа Шаффа Кальвин и Цвингли были более радикальны, чем Лютеранская и англиканская реформация[11]. Но между тем все они были магистрскими реформаторами и принимали концепцию «Предания1». Они все единодушно заявляли, что единственным и достаточным авторитетом для христианина должна служить только Библия[12]. Как говорили гуманисты того времени: «Ad Fontes» - назад к источникам[13]. И таким образом они признавали только те источники, которые были основаны на Писании. Кальвин писал: «Я одобряю лишь те человеческие институты, которые основаны на авторитете Божьем и взяты из Писания»[14]. На Триденстком же соборе в 1546 году католики окончательно утвердили теорию двух источников[15]. Хотя католики и признавали авторитет двух источников, отношение к преданиям у них также по своему было избирательным. Как ярко это описывал Жан Кальвин в своих «Наставлениях», они брали из учения отцов только то, что им нравилось и согласовывалось с их уже сформированным богословием [16]. Итак, теперь давайте посмотрим, как на практике проявлялось подобное отношение реформаторов к преданиям.

Избирательное отношение к преданиям у Мартина Лютера.

Мартин Лютер уважительно относился к отцам церкви и был уверен в том, что их необходимо изучать для лучшего и верного понимания Библии. Только при этом нужно сохранять верный приоритет. Следующая, небольшая цитата из его книги «К христианскому дворянству немецкой нации» показывает суть отношения Мартина к церковным преданиям:

Да, писания святых отцов древности также надо прочитывать в течении долгого периода времени, чтобы через их посредство вникнуть в Св. Писание; но так как мы читаем только их, всегда остаемся на них и никогда не переходим к Св. Писанию, то мы уподобляемся тем, кто следит все время за придорожными вехами и все таки не идет по дороге [17].

В этом высказывании видно, что Лютер не отвергал предания отцов церкви, но был против неверного подхода к преданиям, царившего в то время в католической церкви. Преданиям отдавалось большее внимание, чем самому Писанию и вот этого пылкий реформатор переносить не мог.

Сам Мартин Лютер нередко обращался к отцам церкви, как в практических вопросах, так и в формировании богословия. В большом Катахезисе он обращает большое внимание апостольскому символу веры[18]. В «рабстве воли» он очень много ссылает на труды Августина. В Агсбурском исповедании, написанном Меланхтоном, но одобренным Мартин Лютером есть следующее утверждение: «И чтобы никто не сказал коварно, что мы изобрели новое истолкование слов Павла, мы подтверждаем все сказанное свидетельствами отцов Церкви[19]». В этом высказывании выражен подход большинства реформаторов того времени. И как мы увидим дальше Жан Кальвин в своем систематическом богословии, также большинство своих выводов подтверждал свидетельством отцов церкви.

Лютер также ссылался на отцов церкви в защите своего учения о крещении младенцев и вечере Господней. В защите о крещении младенце он ссылается на пример некоторых отцов церкви:

Итак, поскольку Бог подтверждает Крещение дарами Духа Своего Святого, что очевидно на примере некоторых Отцов Церкви - таких, как Бернар, Жерсон, Ян Гус и других, крещеных во младенчестве, и поскольку святая христианская Церковь не может исчезнуть до конца мира, они [наши противники] должны признать, что Крещение младенцев угодно Богу[20].

Также для подтверждения своего взгляда на Мессу Лютер и Мелахнтон обращаются к свидетельству отцов церкви:

Тем самым мы совершаем мессу соответственно ее предназначению, в согласии с тем, как служили ее в церкви раньше. Это можно подтвердить словами апостола Павла и ссылками из многих отцов церкви. Есть даже описание св. Иоанна Златоуста как священник ежедневно стоит перед алтарем и одних призывает к причастию, а иных отвергает[21].

Лютер больше других реформаторов обращался к традициям церкви и его позиции по мнению Маграта были больше других приближены к католической церкви. Посередине был Кальвин, а ближе к радикальной позиции был Цвингли[22]. Но это не значит, что Лютер использовал сито Писания, как-то не активно в отношении отцов церкви. Может быть менее активно, чем Кальвин и Цвингли, но конечно же он смело отвергал учения соборов, богословов и служителей, которые по его мнению не были основаны на Писании. Для него не важно было количество этих учителей и их высокие саны, он стремился к полной чистоте в толковании Писания. Вот что он пишет Эразму Роттердамскому в своей книге «Рабство воли»:

Прибавь сюда и новейших теологов, все академии, Соборы, епископов, пап! В общем на одной стороне просвещенность, разум, количество, величие, уважение, сила, святость, чудеса - чего только нет! А на моей стороне Уиклиф - это раз - и Лоренцо Балла - два. Правда, и Августин, которым ты пренебрегаешь, целиком за меня. Но они не имеют никакого значения по сравнению с теми[23]!

В этой цитате особенно виден избирательный подход Лютера к преданиям. Он знал все основные труды отцов церкви и богословов средневековья, и при этом смело отвергал все источники, пусть даже очень авторитетные в католической церкви, которые по его мнению не согласовались с Писанием. И в то же время он активно пользуется трудами богословом прежних времен в изучении Писания и использует их, как свидетельство в поддержку своих позиций.

Избирательное отношение к преданиям у Жана Кальвина

Основной труд, оставленный Жаном Кальвином, это «Наставление в христианской вере». В предисловии в письме Королю Франции Жан Кальвин напрямую говорит о своем отношении к отцам церкви, так как враги реформации обвиняли реформаторов в том, что они пренебрегают учением отцов церкви. Вот как реагирует Кальвин на такое обвинение:

Далее, наши противники неправомерно противопоставляют нам древних отцов, то есть писателей ранней Церкви, как будто те одобряют их нечестие. Но если бы между нами разгорелся спор о том, на чьей стороне авторитет св. отцов, то победа в большинстве случаев осталась бы за нами. Древние отцы о многом писали мудро и превосходно. Но, с другой стороны, у них, как у всех людей, случались порой ошибки и заблуждения. Наши противники, эти как бы смиренные и благочестивые дети, почитают со всей присущей им прямолинейностью духа, ума и воли именно ошибки и заблуждения св. отцов. Что же касается тех вещей, о которых отцы высказывались правильно, то они либо не замечают их, либо скрывают, либо извращают, так что кажется, будто нет у них иной заботы, кроме как выискивать отбросы среди золота. А после этого они преследуют нас своими воплями как врагов св. отцов, будто бы презирающих написанное ими. Насколько мы их презираем, видно из того, что мне не составило бы труда подтвердить свидетельствами отцов Церкви большую часть всего, что я говорю сегодня, если бы сейчас в том состояло моё намерение. Но в суждениях о сочинениях св. отцов мы всегда памятуем слова св. Павла: всё существующее — наше и предназначено для служения нам, а не для господства над нами; мы же — Христовы, и одному Христу должны повиноваться во всём без исключения (1 Кор 3:21-23)[24].

В этих словах довольно ясно отражено отношение всех ранних реформаторов к отцам церкви. Они не пренебрегали ими, но и не позволяли преданиям церкви господствовать над ними. Они относились к трудам предшествующих тружеников церкви, как к служителям, помогающим лучше понимать Писание. Они просеивали учение отцов церкви, через сито Писания и брали от них лучшее. Хотя по мнению Кальвина лучшего не так много:

Что касается ссылок на обычай и традицию, то они безосновательны. Уступать традиции по принуждению – нечестиво. Конечно если взгляды предков верны, традицию следует принять. Но очень часто дело обстоит иначе[25].

Несмотря на это высказывание в своих «Наставлениях» он более 100 раз он ссылался на труды Августина, а также немало на труды Тертуллиана, Иринея, Киприана, Златоуста, Иеронима и других известных отцов церкви. Иногда он с ними не соглашается, но чаще он ссылается на их труды для подтверждения своих позиций. А иногда советует читателю обратится к некоторым их книгам, чтобы лучше разобраться в некоторых богословских вопросах[26]. К примеру он предлагал обратится к трактатам Августина «О пользе веры» и «О Троице». «Наставления» Кальвина ясно показывают, что он был очень хорошо знаком трудами ранних отцов церкви и относился к них с большим уважением, потому что даже когда он не соглашался с ними, то он говорил об этом весьма корректно, стараясь объяснить причину их заблуждений. Вот один из примеров:

Что касается учителей Христианской Церкви, то, хотя среди них нет ни одного, кто бы не признавал, что разум человека сильно повреждён грехом, а воля порабощена множеством вожделений, большинство из них всё-таки соглашались с философами в большей степени, чем следовало. Я нахожу две причины, вынуждавшие к этому древних отцов. Во-первых, они опасались, что если будут отрицать наличие у человека свободы делать добро, то философы станут насмехаться над их учением. Во-вторых, они не желали, чтобы склонная к беспечности плоть получила повод лениться и не усердствовать в добре. И дабы не учить ничему, идущему вразрез с общепринятым мнением, они пожелали отчасти согласовать учение Писания с учениями философов[27].

Очень корректное и уважительное высказывание в отношении отцов церкви. Все это говорит о том, что Кальвин признавал то, что в целом истина Писания сохраняется и передается церковью из поколения к поколению. Поэтому нет ничего, что говорило бы против того, чтобы обращаться к наследию церкви. Против чего восставал Кальвин и реформаторы, так это против того, что католическая церковь ставила себя на место единственной хранительницы истины и возвышала себя над Писанием. Кальвин говорит об этом следующее:

Различие между нами и папистами заключается в том, что они не верят, будто Церковь не может быть столпом истины, если она не возвышается на слове Божьем. С другой стороны. Мы утверждаем, что истина сохраняется в ней и передается ею другим благодаря тому, что она благоговейно преклоняется перед Словом Божьим[28].

Избирательное отношение к преданиям у Цвингли. Как уже было сказано выше Цвингли был ближе, чем Кальвин и Лютер к радикальному реформаторству, а это значит что он меньше всех их зависел от церковных преданий. Наиболее ярко это проявлялось в его позиции относительно евхаристии и в простых формах богослужения[29]. Но даже он по мнению Гонсалеса следовал определенной традиции, работам Юстина, Оригена, Августина, Дионосия Арепогатита и других авторов, благодаря которым в течение многих лет широкое распространение получало неоплатонисткое истолкование христианства[30].

Итак, после того как было рассмотрено отношение первых реформаторов к преданию, необходимо лучше понять, как же ранние реформаторы сочетали такое отношение к преданиям с принципом «sola Scriptura». Какой смысл они вкладывали в этот принцип?

Понимание ранними реформаторами принципа «sola Scriptura». О призыве «Только Писание» можно говорить много. Для первых реформаторов этот принцип был ключевым. Именно с него началась реформация. Но какое первостепенное значение имел для них этот девиз. По мнению Алекса Маграта «sola Scriptura» прежде всего включает в себя два основных принципа:

Во-первых, реформаторы настаивали на том, что авторитет пап, соборов и богословов является второстепенным по отношению к авторитету Писания. Во-вторых, реформаторы утверждали, что авторитет в церкви вытекает не из занимаемой должности, а из слова Божьего, которому занимающие эту должность служат[31].
Эти два принципа были направлены против католической церкви, в которой дело не то время обстояло с точностью наоборот. С 1200 по 1500 гг. средневековые богословы изменили отношение к Писанию и преданиям. Они стали обращаться к учению отцов церкви больше, чем к Писанию и по авторитету поставили их на один уровень со Словом Божьим[32]. Реформаторы называли это время «эрой загнивания» или «периодом разложения», которые они были призваны реформировать[33]. Поэтому доктринальная критика была направлена не против всего учения католической церкви, не против всего наследия церкви и преданий, но против тех догматов, которые выходили за рамки Писания. Таким образом девиз «Только Писание» направлен не против преданий церкви, но против принижения высшего авторитета Писания. Принцип «Только Писание» должен был способствовать возвращению к единственному источнику божественного откровения Писанию. Но этот принцип не означает, что все прежнее наследие церкви должно быть полностью отвергнуто. Реформаторы не вкладывали такой смысл в этот принцип. По мнением Маграта, реформаторы обращались к Отцам церкви, как надежным толкователям Писания[34]. Это конечно, правильно только отчасти. Они обращались к отцам церкви в формировании своего богословия, но они никогда не считали их такими же надежными как Писание и поэтому их отношение к преданиям было избирательным.

Заключение.

Действительно ли важно следовать примеру ранних реформаторов в их позиции относительно предания церкви. Да, очень важно. Их правильно выбранная позиция помогает сохранить преданность здравому учению. Позиция католической церкви о двух источниках, ставит в итоге церковь над Писанием и ведет к принятию доктрин, которых нет в Библии. Но позиция радикальной реформации, как показала история, не менее опасна. В свое время анабаптисты полностью отвергли авторитет отцов церкви. Севастьян Марк писал в 1530г.: «Глупцы Амврсий, Августин, Иероним, Григорий, из которых ни один не знал Господа, да поможет мне Бог, и не был послан Богом»[35]. И в итоге, они зашли так далеко, что стали отрицать доктрины о Троице и Божественности Христа, а потом это движение утонуло в пучине анархии[36]. Поэтому современным евангельским верующим в этом вопросе, следует подражать примеру ранних реформаторов. Не все у них, конечно, было правильно. Не со всеми их доктринами мы согласимся. Но они выбрали правильный курс, они произвели в свое время настоящий духовный переворот, подлинную реформацию и только следуя их курсу, мы сможем продолжить великое дело средневековой реформации. Реформации, в которой так сильно нуждается и наше поколение.
___________________________

[1] Алистер Маграт. Богословская мысль реформации. Одесса: ОБШ «Богомыслие», 1994. С. 169.
[2] Алистер Маграт. Богословская мысль реформации. С. 169-170.
[3] Там же. С. 170.
[4] С. В. Санников. Двадцать веков христианства: Второе тысячелетие, Т.2. Одесса: Богомыслие, 2001. С. 292.
[5][5] Там же.
[6] С. В. Санников. Двадцать веков христианства: Второе тысячелетие, Т.2. С. 292.
[7] Филлип. Шафф. История Христианской Церкви. Т.7. Современное христианство: реформация в Германии. СПб.: Библия для всех, 2009. С. 18.
[8]Алистер Маграт. Богословская мысль реформации. С. 179.
[9]. Алистер Маграт. Богословская мысль реформации.С. 179.
[10] Там же. С. 179-180.
[11] Филлип. Шафф. История Христианской Церкви. Т.7. Современное христианство: реформация в Германии. С. 18.
[12] С. В. Санников. Двадцать веков христианства: Второе тысячелетие, Т.2. С. 290.
[13] Там же.
[14] С. В. Санников. Двадцать веков христианства: Второе тысячелетие, Т.2. С. 290.
[15] Алистер Маграт. Богословская мысль реформации. С. 182.
[16] Жан Кальвин. Наставление в христианской вере. Том первый, книги 1 и 2. Российский Государственный Гуманитарный Университет, 1997. С. 20-22.
[17] Мартин Лютер. К христианскому дворянству немецкой нации // 95 Тезисов. СПб.: Роза мира, 2002. С. 77.
[18] Мартин Лютер. Большой Катахезис. Электронная программа «Цитата из Библии».
[19] Агсубурское исповедание. Артикул 20. Электронная программа «Цитата из Библии».
[20] Мартин Лютер. Большой Катахезис.
[21] Агсбурское исповедение // Мартин Лютер. 95 Тезисов. СПб.: Роза мира, 2002. С. 146.
[22] Алистер Маграт. Богословская мысль реформации. С. 182.
[23] Мартин Лютер. Рабство воли. Электронная программа «Цитата из Библии».
[24] Жан Кальвин. Наставление в христианской вере. Том первый, книги 1 и 2. Издательство Российского Государственного Гуманитарного Университета, 1997. С. 19.
[25]Там же. С. 22.
[26]Это результаты личного исследования «Наставлений» автором данной работы.
[27] Жан Кальвин. Наставление в христианской вере. Том первый, книги 1 и 2. С. 255.
[28] Алистер Маграт. Богословская мысль реформации. С. 178.
[29] Хусто Гонсалес. История христианства: От эпохи Реформации до нашего времени. Т.2. СПб.: Библия для всех, 2002. С. 52.
[30] Там же. С. 51-52.
[31] Алистер Маграт. Богословская мысль реформации. С. 177.
[32]Та же. С. 168-169
[33] Там же. С. 180.
[34] Там же.
[35] Алистер Маграт. Богословская мысль реформации. С. 181.
[36] Там же.